Майор Кэссиди посмотрел на браслет — очередной патруль готовился выступить на Западную трассу через десять минут. Кэссиди связался с управлением и выяснил, что этот патруль — из нижников. Это было плохо, но астронавты должны были заступить на дежурство только через полтора часа. А если прибавить еще и дорогу — пятьдесят шесть миль в одну сторону да еще столько же обратно, и неизвестно, как долго проторчишь в участке, — то до утра вернуться в Эйр-Йорк оказывалось просто нереально.

Кэссиди похмурился, повздыхал, вспомнил, что он как-никак майор полиции, связался-таки с начальником патруля и попросил захватить его. Начальник патруля — им оказался лейтенант Хартон, не самый худший вариант, как определил его майор Кэссиди, — согласился подвезти до Олд-Сити, но тут же участливо поинтересовался самочувствием полковника Маркуса. Воспринимать это как намек Кэссиди не стал — у него сейчас других забот хватало. Кроме того, только во время разговора с лейтенантом Хартоном Кэссиди понял, что у кислородной маски отсутствует разъем, — попытавшись подключить браслет, майор с неприятным изумлением обнаружил на месте разъема лишь сиротливо торчащие проводки. Где и когда он его оборвал — Кэссиди не помнил. Но для беседы с лейтенантом маску пришлось снять. Холодный воздух и семнадцать процентов кислорода, явившиеся следствием широкого (насколько позволяли челюсти) зевка, мгновенно напомнили желудку Кэссиди о вчерашнем веселье. И даже возвращенная на место маска не помогла о нем забыть.

Патрульный вездеход появился ровно через двенадцать минут, и Кэссиди еще не успел как следует промерзнуть. Огромная бронированная машина, раскрашенная в маскировочные красно-серые цвета, вывернула из-за угла, глухо взревела, проехала по улице, не сбавляя хода миновала Кэссиди и остановилась только ярдах в двухстах от него.