Тускло светящееся утро вливалось в широкое окно. Воздух, казалось, состоял из микроскопических частиц матового стекла. Он был светлым и тусклым одновременно. Свет этот отличался от земного так же, как молочная сыворотка от цельного молока.

Мидия посмотрела на часы - девять. Значит, скоро придет Айет. И в самом деле, через несколько минут в номер тяжелой слоновой поступью ввалился Айет Его лицо было еще багровее обычного.

- Привет! - проревел он. - Ты уже встала? Почти? Ха-ха! И почти причесалась! Ха-ха-ха! Ладно, не обижайся! Я так шучу! Идем! Маленькая прогулка тебя освежит и взбодрит!

И он, ухватив Мидию за руку, потащил ее к выходу.

- Куда? Зачем? Ты ведь пьян! Никуда не поеду!

Решительность жены так развеселила Айета, что он снова загоготал.

- Слышишь?! Отпусти меня!

Последние слова она произнесла уже в кабине.

Хлопнула дверца, мощно запел двигатель, и машина, взвизгнув резиной, прыгнула с места.

Бешеная скорость уплотняла разрешенный воздух, и он метался, выл диким зверем, пытаясь ворваться в машину.

- О-о-о, - едва слышно ревел Айет.

Воздух, проникая сквозь неплотно прикрытое стекло, приносил запах, который еще в космопорту показался Мидии ужасно знакомым. Она вдруг узнала этот тонкий и печальный запах - запах тления, который издает на Земле опавшая листва. Открытие вызвало у нее почему-то острое беспокойство.

Айету наскучило петь, и он принялся втолковывать жене:

- Мне сказал сегодня... один человек... в баре. Мы с ним там познакомились - в баре. Почти земляк, кстати... Он здесь чуть ли не местный. Уже месяц околачивается. Сказал, в горах есть дикие марсиане. Живут просто так, без цивилизации. Представляешь, какие кадры можно снять?! И выгодный обмен совершить, как со всякими туземцами. Я читал. Им даешь безделушки: зеркальца, бусы, а они тебе - золото и всякое такое.

- Это не опасно?

- Ну, конечно! - восторженно рявкнул Айет. - Этот... который... Словом, с которым я познакомился... Говорит, что очень даже опасно. Но Айет кому угодно шею свернет! Так-то!