— Этот тип убил ночью новую жертву. И теперь ищут, куда он ее дел.

— Кого? Жертву?

Передо мной опять качнулось чье-то бледное лицо:

— Голову! Он ее обезглавил!

Колледж Нью-Шарон и сегодня не из больших, а тогда был еще меньше — о таких заведениях специалисты по связям с общественностью говорят «студенческая коммуна». Это и была коммуна, во всяком случае восемь лет назад: при встрече все кивали друг другу, хотя могли ни разу словом не перекинуться. Кивая той же Гейл Керман, ты понимал, что где-то ты наверняка ее видел.

Другое дело Энн Брэй; тут гадать не приходилось. Годом раньше она заняла второе место в конкурсе «Мис Новая Англия»: она там потрясно вертела зажженный с двух сторон жезл под мелодию «Ты рассмотри меня получше». С серым веществом у нее тоже был полный порядок — редактор студенческого еженедельника (вернее сказать, газетного листка, в основном заполненного политическими карикатурами и выпендрежными письмами), участник драматического кружка и президент местного отделения Национальной женской организации. На первом курсе, когда я был совсем еще молодой и горячий, я как-то раз передал в ее газетку материал на колонку, а ее саму попросил о свидании — и получил сразу два отказа.

И вот сейчас она мертвая… хуже, чем мертвая.

Утром, по дороге на занятия, я кивал своим знакомым или бросал «привет» с какой-то особой старательностью, словно хотел этим сгладить бесцеремонность, с какой я их в упор разглядывал. А они, в свою очередь, меня. Среди нас был черный человек. Черный, как массивные пушки времен Гражданской войны, то и дело обволакиваемые туманом. Мы вглядывались друг другу в лицо, ища эту самую черноту.

На этот раз арестов не последовало. Полицейские машины, как голубые жуки, круглосуточно ползали в тумане по студенческому городку с восемнадцатого по двадцатое, и свет фар тыкался во все углы и закоулки. Администрация ввела комендантский час — 21. 00. Влюбленная парочка, имевшая глупость обниматься в рощице, что за Домом выпускников, угодила в участок, где ее промурыжили три часа.