Сюзан подхватила меня под руку и заявила:

— У нас с тобой непреходящий роман, малыш. Пока мы шли по двору, несколько студентов и преподавателей неприкрыто таращились на Сюзан. Я не винил их, но смотрел сурово. Не стоит расслабляться, надо быть начеку.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Сюзан.

— Сегодня в восемь я должен лететь в Англию. Выкроил немного времени, чтобы попрощаться.

— Надолго?

— Не знаю. Возможно, надолго. Может, на несколько месяцев. Не могу сказать.

— Я буду скучать по тебе, — сказала Сюзан.

— Мы оба будем скучать друг без друга.

— Да.

— Я поставил машину на Массачусетс-авеню.

— А моя машина у Эверест-стейшн, я приехала сюда на метро. Мы можем поехать к тебе домой, а потом на твоей машине я отвезу тебя в аэропорт.

— Годится, — ответил я. — Только не командуй. Ты же знаешь, я этого не люблю.

— Я командую?!

— Да.

— Ты уже составил план прощального ужина?

— Да.

— Тогда забудь про него.

— Слушаюсь, шеф.

Она сжала мою руку и улыбнулась. В этой улыбке было что-то магическое, чего я никак не мог уловить. Озорство было бы слишком мягким словом. Коварство — слишком сильным. Но в ее улыбке присутствовало нечто такое, что говорило: «Знаешь, а хорошо бы...»

Я открыл дверцу машины, она проскользнула на сиденье, и комбинезон туго и гладко обхватил ее бедра. Я обошел машину, сел за руль и запустил двигатель.

— Интересно, — начал я. — Если бы под комбинезоном было белье, то оно обязательно было бы заметно. А здесь все признаки отсутствуют.

— Мое дело — знать истину, а твое — докапываться до нее, дружок.

— Отлично, — сказал я. — Надеюсь, наше торжество удастся.

Глава 4

Я выяснил все, что касалось нижнего белья, а также кое-какие другие подробности. Большинство из них я уже знал, но было приятно вспомнить. После мы лежали на кровати, и свет уходящего дня заливал комнату. Ее тело, сильное и немного влажное от взаимных усилий, атласно блестело там, где солнце касалось его.