Строго говоря, пьяный Игорь ездил намного осмотрительней, чем трезвый. А похмельный синдром делал из него образцового водителя. По странной закономерности, гаишники тормозили его только трезвого. Тем не менее, Игорь всегда возил с собой сто баксов — на всякий случай.

Купюра не понадобилась. Игорь завел машину на больничную стоянку, вышел, поежился: в машине печка работала на полную катушку, и после салонного тепла на улице показалось морозно не на обещанные погодным сервисом минус десять, а градусов на двадцать пять.

День тянулся невыносимо медленно. Игорь успел сбегать в магазин, взять еще пива, выпить и снова сбегать: на вечер, не с пустыми же руками идти к психиатрам. После обеда на него снизошло благодушие, и Игорь в который уже раз подумал, что его работа не так плоха.

Было в этом определенное извращение: единственный сын преуспевающего адвоката и доктора математических наук работает санитаром в морге. Игорь мог бы вообще нигде не работать, но не дома же сидеть. Предки спроворили ему на двадцатилетие отдельную квартиру. Машину он купил раньше и менять не собирался, так и ездил на рухляди. Наверное, мотивация была той же, что заставила его устроиться в морг подростковый бунт против обывательских ценностей старших.

Родители время от времени ласково выговаривали непутевому сынку, намекая, что пора бы перебеситься и трудоустроиться по специальности. Но Игорю претила мысль, что он будет работать в какой-нибудь юридической консультации, подстраиваться под общие правила игры… По крайней мере, в морге эти правила он придумывал сам. И нарушал, как только они ему надоедали.

Например, прошлым летом Игорь задумал сколотить свою группу и дать всем просраться, показав, как надо играть панк. После второй репетиции, состоявшейся, естественно, на квартире, сосед пришел к нему с топором. Игорь не расстроился, перетащил ударную установку на работу. Жаль, ребята не поняли, как круто репетировать среди покойников, и группа развалилась. Зато у Игоря появилось чудесное развлечение. По ночам, напившись или обкурившись, он рассаживал мертвецов по столам и каталкам и давал для них эксклюзивные концерты. И искренне верил, что души на эти часы возвращались, кружились вокруг бывших своих жилищ и слушали настоящую музыку, о которой при жизни и мечтать не могли.