Но если эту «радость некрофила» ребята не дарили, то как она попала к нему домой?

Игорь в задумчивости совершил обход своих «владений». В коридоре на каталке лежала блондинка лет тридцати — пару часов назад привезли из реанимации. Самоубийца. Игорь постоял, разглядывая лицо. При жизни красивая баба была. Она и после смерти неплохо выглядела. Интересно, почему она покончила с собой? Да кто их разберет, этих баб, сказал сам себе.

Блондинка неприятно напоминала невесть как очутившуюся в его постели куклу. Впрочем, почему невесть как? Если она по квартире перемещалась свободно — вон, вернулась же из кухни, — то и в дверь, надо полагать, проследовала своим ходом.

Игорь схватился за голову. Его накрыло жутким ощущением близкого сумасшествия. Он обвел взглядом темный коридор, зачем-то заглянул в холодильник. Ему почудилось, что мертвецы за закрытыми дверями вели беседы и танцевали вальс, а при его появлении мигом позапрыгивали обратно на полки. И заткнулись. Чтоб он не догадался, что их жизнь продолжается. Своя, трупная. Вот сейчас Игорь отвернется, и кто-нибудь шустрый проскользнёт за его спиной, наружу, там прикинется резиновой куклой и прокрадется в чью-то квартиру, заберется в чью-то постель…

Игорь сжал кулаки. Он никогда раньше не боялся свихнуться. Что он, психов не видал? Люди как люди, не опасней наркоманов и бытовых алкоголиков. И окружающие к ним относятся не как к прокаженным. На улицах не шарахаются. И от него не станут. Подумаешь, три месяца в году придется проводить в больнице, в запертом отделении с решетками на окнах. Не смертельно же, правда?

Да, не смертельно. Но уж больно противно. Игорь криво усмехнулся, сообразив, как он выглядит со стороны. Мальчик из обеспеченной семьи, с высшим образованием, работает санитаром в морге. Разговаривает сам с собой, с трупами. Дает им концерты. Пьет как сволочь, вообще не просыхает. И думает при этом, что он весь из себя замечательный.