Ева Косутич подсчитала, сколько дней осталось ей до истечения этого срока.

«Еще сто пятьдесят три — и шабаш», — подумала она, когда принц шагнул на палубу.

Едва стихли звуки императорского гимна, капитан шагнул навстречу царственному пассажиру и отдал честь.

— Ваше королевское высочество, капитан Вил Красницкий к вашим услугам. Для меня это высокая честь — принимать вас на борту «Чарльза Деглопера»!

Принц ответил на приветствие капитана небрежным волнообразным взмахом руки и отвернулся. Изящная брюнетка, которая помогала Роджеру выбраться из переходного туннеля, забежала вперед (ноздри ее при этом едва заметно расширились) и перехватила протянутую руку капитана.

— Элеонора О'Кейси, капитан. Я очень рада, что попала на ваш прекрасный корабль!

Бывшая наставница Роджера, она же новоиспеченный шеф персонала, с крепким рукопожатием заглянула капитану в глаза, стараясь загладить неблагоприятное впечатление от принца, пребывающего в расстроенных чувствах.

— Нам говорили, что в этом классе ни один экипаж не может сравняться с вашим, капитан.

Капитан покосился на принца, стоящего с отсутствующим видом, и счел за лучшее беседовать с шефом персонала.

— Благодарю вас. Приятно, когда тебя ценят.

— Вы выигрывали Таравское соревнование два года подряд. Это достаточное доказательство вашего профессионализма даже для нас, жалких штатских. — О'Кейси одарила собеседника парализующей улыбкой и незаметно пихнула Роджера локтем.

Тот покорно повернулся к капитану и изобразил кривую абсолютно бессмысленную улыбочку. Ослепленный лицезрением его высочества, Красницкий облегченно вздохнул: надо полагать, принц удовлетворен, а значит, рифы августейшей немилости карьере пока не грозят.