– Иди отсюда, – сказали ей.

И она пошла, конечно. Ходко пошла, несмотря на тяжелую корзину и все пакеты. И всего-то остановилась грибок подобрать, крепенький подосиновичек, грех оставлять такой-то, как ее опять окружили.

На этот раз отрядом командовал начальник РУВД, брюхастый полковник Дробышев. Баба Гаша его сразу узнала. Гонял он ее как-то из кабинета в кабинет за малой справкой, полоскал что тряпку. А с ним тьма народу, все в касках, в мышиных комбинезонах и с автоматами. Высокие, один страшнее другого, и каждый поперек себя шире. Услышав про Сыроегина, Дробышев тут же озаботился, всхрапнул как конь и погнал своих дальше. А ей опять было велено чесать отсюда и не останавливаться.

Останавливаться, как же. Теперь баба Гаша перешла на мелкую, семенящую рысь. Пакеты с грибами цеплялись за ветки, да уж пес с ними, думала она, тяжело отдуваясь. Свою бы голову унести на своих ногах. Война, что ли, началась? А дома, как на грех, соли всего две пачки и спичек коту на слезы не хватит…

– Бабка, а бабка?!

– Не слышишь, что ли, старая клюшка?!

– Ваше высочество, точно, не слышит.

– Может, пнуть ее?

Баба Гаша осеклась на ходу, как подстреленная охотником птица. Только грибы из рук посыпались. Но она этого уже не замечала.

Она увидела перед собой троих. Первым ей бросился в глаза низенький мужичок в телогрейке. Кепочка, кирзачи, штаны солдатские, опилками весь присыпан, будто с лесопилки идет. Только рожа больно противная. Вся в щербатинах, прыщах и язвах, точно рашпилем тертая. Сплюнуть и растереть, вот какая рожа.

Второй был высокий. Очень высокий. Когда баба Гаша на молокозаводе работала, у них бригадир был, Федор, два метра три сантиметра роста, все удивлялись, какой здоровый.