Струйка испарений поднималась и загустевала в неверном свете свечи. Вместе с рябью, как отражение на неподвижной воде колодца, свет превратился в безжалостное полуденное солнце, освещающее утес посреди пустыни, похожий на палец дамы, призывающей подойти поближе. Палец согнулся и исчез в тумане.

Черные усы, подбритые и подрезанные острым кинжалом, появились среди испарений. Над ними сверкали два глаза, красные, как у волка, и узкие, как у кошки. Крылья усов поднялись и раздвинулись в улыбке, показавшей превосходные зубы. Глаза искали что-то в тумане, пока не встретились с глазами Амнета. Орлиный нос, делящий это лицо пополам, снова, как женский манящий палец, сделал приглашающий знак Амнету. Прежде чем изображение исчезло, Томас разогнал его ладонью.

Свеча под ретортой догорела и пары больше не поднимались. Так всегда. Это лицо, эти волчьи глаза появлялись в каждом видении за последние месяцы. Где-то и в какое-то время – в настоящем, прошедшем или будущем волшебник объявлял или объявит безжалостную войну Хранителю Камня. Такие вызовы не были чем-то необычным, так как и в прошлом, и в будущем существовали маги. Однако этот вызов затронул действие глубинных свойств Камня. Томас Амнет подумал о том, как должным образом ответить на этот вызов.

Он отставил аппарат в сторону и дал ему остыть. Снова уложил Камень в его хранилище – преодолевая боль, хор поющих ангелов – и закрыл крышку. Каждый раз, когда он прикасается к нему, Камень изменял его, укреплял, увеличивал его знание.

Томас вспомнил день, когда он получил его во владение от Алана, предыдущего Хранителя Камня.

Старый рыцарь вытянулся на своем смертном ложе, раненый в легкое сарацинской стрелой. Два дня он харкал черной кровью и никто не ожидал, что он доживет до рассвета.

– Томас, подойди.

Томас покорно приблизился к постели, сложив руки на груди. Эти руки огрубели от рукояти меча и ручки шита. Ему было семнадцать и у него совсем не было опыта. Его голова была такой же пустой, как стальной шлем.