– Грех стяжательства!

– Это неподходящее слово, кузен.

– Какова сумма денег?

– Я полагаю, Орден мог бы одолжить тебе 36000 пиастров. Это соответствует 1200 сирийским динарам.

– Сколько же это в деньгах?

– В пять раз больше, чем сумма, которую потребовали за убийцу сарацинского короля в этой стране. Подумай о количестве откупных, которые мы, тамплиеры и другие монашеские ордена получили, когда Генрих Английский устранил Бекета, простого монаха. А тут убийство короля!

– Так на эти деньги можно купить людей, оружие и преданность?

– Все, что тебе нужно.

– А как во всем этом будет участвовать моя земля?

– Ты выплатишь долг и проценты из захваченной добычи. Если же не сможешь уплатить, твой земельный надел перейдет к нам.

– Я уплачу вам.

– Конечно же. Так что твоя земля вне опасности, не так ли?

– Я думаю, да… Я должен дать обещание перед Господом, как христианин и рыцарь?

– Я с удовольствием ограничился бы твоим обещанием. Но моим начальникам в Иерусалиме нужна бумага. Я могу умереть, но твой долг перед орденом останется.

– Я понимаю.

– Хорошо. Я подготовлю бумагу. Тебе останется только поставить подпись.

– И тогда я получу деньги?

– Ну, не сразу. Мы должны послать гонца в Иерусалим за благословением Жерара де Ридерфорда, нашего Магистра.

– Ясно. Сколько это займет времени?

– Недельное путешествие, туда и обратно.

– А где в этой гостеприимной стране я буду есть и пить все это время?

– Что за вопрос? Конечно, здесь. Ты будешь гостем Ордена.

– Спасибо, родственник. Теперь ты говоришь, как истинный норманн.

Алоис де Медок улыбнулся.

– Не думай об этом. До обеда у тебя есть время почистить сапоги.