Не было ничего реального.

Фигуры в длинных одеяниях нервно метались вокруг святилища. За моей спиной послышался высокий, скрипучий голос:

— Панир! Панир! За ним!

Помню еще, что слышал громкое стаккато шагов, эхом раскатившееся по храму. Вскоре я был уже снаружи, среди кипарисов, и бежал, бежал…

Не знаю, от чего я бежал. Возможно, от самого этого фантастического мира. Или от Язона. Да, пожалуй, так. Я бежал от Язона, который сросся с моим разумом, принес в мою душу ужас, вылупившийся из его собственного страха. Такого страха, для которого сегодня и названия нет!

Это был звериный страх, знакомый только первобытным людям, придавленным беспредельностью неизвестного. Страх, подобный экстазу, в который впадали древние, когда Пан с рогами на голове и оскаленными зубами разглядывал их из-за деревьев.

Его и назвали паническим страхом потому, что знали эту рогатую голову по имени.

Я бежал к морю. Туман развешивал передо мной густые вуали, преграждая дорогу, а позади слышался топот преследователей. Топот, похожий на стук копыт по земле и камням… прямо за спиной!

Я чувствовал болезненные удары сердца, колотящего по ребрам, пересохший рот превращал дыхание в хрип. Я бежал наугад, куда несли меня ноги, не зная, куда и зачем бегу, до тех пор, пока не свалился.

Я упал, окончательно вымотавшись, возле булькающего зеленого родничка на небольшой поляне, которую, казалось, сама тишина выбрала для своего царства. Утомленный бегством и ужасом, я спрятал лицо в траву и лежал так, с трудом переводя дыхание.

Человек… или не-человек тихо подошел ко мне.

Пожалуй, лишь крайняя степень моего ужаса — ужаса Язона — заставила меня корчиться в траве, вместо того чтобы поднять голову и взглянуть опасности в глаза. Однако разум мой, поглощенный разумом Язона, воспротивился этому и отказался повиноваться. Но каков бы ни был опыт Язона, Джей Сивард был умнее его!