Дипломники ушли, наконец, на свой диплом вместе со своими погонами. А ничего больше не происходило. То есть — вроде бы убедились. И вроде бы отстали. И он уже приготовился перевести дух, расправить плечи… с чувством, с толком: фу-у-у-у!..

А потом — бац!

«Леха, Саидов просил в первый отдел зайти…»

Два с половиной часа разговора с несколькими безликими людьми средних лет в похожих темно-серых костюмах. Затем процедура подписания обязательства о неразглашении четвертой категории и — до свидания.

Не повезло…

Он много потом думал об этом.

Должно быть, это не невезение никакое было, а великая удача. Задавшись какими-то вопросами, они, к счастью, искали ответы лишь в рутинных сферах: скорее всего, его разрабатывали на предмет ведения разведдеятельности. Передачи секретных данных. Но он не был шпионом. И не торговал тайнами. И поэтому концы с концами не сходились. А когда неразрешимые головоломки всем осточертели, его попросту выгнали. Нет человека — нет проблем.

А вот если бы кто-нибудь глянул дальше собственного носа, если бы возникла догадка насчет того, чем он втихомолку занимается в лаборатории класса «E», что именно исследует, какие закономерности изучает!.. — о, прямо мороз по коже: до самой смерти бы от них не открутиться!..

Найденов миновал сквер и снова шагал по тротуару вдоль проезжей части, машинально отмечая всякий хлам, попадающийся на глаза — обрывок имиджграммы, погашенную таньга-карту, окурки, клочья целлофана.

Он много лет перебивался случайными заработками. Подсознательное желание найти на заплеванном асфальте что-нибудь полезное уже совсем не раздражало. Почему бы и нет? Находят же люди…

Листья, листья, листья… окурки, пробка, смятая колесом пластиковая бутылка, раздавленный шприц…