Обслуживающие машины выстроились на краю с паническим видом, на какой только они были способны. Они задержали Люсинду, но она уже открыла тяжелый гроб наполовину, когда слабый голос из Зала остановил ее. Ногара сидел у перевернутого стола.

Он снова проквакал:…

— живой.

— Что?

— Йохан живой. Здоровый. Видишь? Это — морозильник.

— Но все мы говорили берсеркеру, что он мертв.

Она почувствовала тупость, испытав одно потрясение после другого. Впервые она взглянула в лицо Карлсену и долгие секунды прошли, прежде чем она смогла сдержать слезы.

— Это заложники. Им нужно его тело.

— Нет, — покачал Ногара головой. — Теперь я понимаю. Но нет. Живым я не отдам его берсеркерам.

Грубая сила личности все еще сочилась из его тела. Оружие он опустил, но его внутренняя сила держала Люсинду на месте. Теперь в ней не было ненависти.

Она запротестовала.

— Но там семь человек.

— Берсеркеры нравятся мне тем, — Ногара болезненно сжал зубы, — что не дают пленникам свободы. Здесь. Ключ…

Он достал его из внутреннего кармана своей туники.

Глаза Люсинды вновь опустились на строгое лицо в гробу. Затем, импульсивно, она бросилась за ключом. Когда она взяла его, Ногара потерял сознание, или сделал вид что потерял.

Замок гроба имел несколько положений и она повернула его в «КРИТИЧЕСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ». Огоньки зароились вокруг лежащей фигуры, послышалось гудение энергии.

Автоматические системы корабля были задействованы на критическое положение. Обслуживающие машины начали вытягивать служебные устройства. Первым они унесли Ногару. Предположительно, где-то действовал робот-медик. За троном Ногары закричал громкий голос.

— Корабельное защитное устройство требует приказов! Что за причина критического положения?

— Не контактируйте с курьерским кораблем! — крикнула Люсинда. — Наблюдайте, чтобы он не напал. Но не заденьте спасательную шлюпку!