— Я полагаю, тридцать третий уже доставил тело Ногары, — сказал второй офицер эстильского тридцать четвертого курбера, глядя на хронометр. — Должно быть приятно стать императором или чем-то вроде этого, и иметь под рукой людей, которые бросаются через всю галактику выполнять что-то для тебя.

— Не бывает приятно, пока кто бы то ни было принес тебе труп твоего брата, — сказал капитан Турман Хольт, изучая астронавигационную сферу. Его сверхсветовик быстро удалялся в течение многих временных интервалов от системы Фламланда. Даже если Хольт был и не в восторге от своей миссии, он был рад оказаться подальше от Фламланда, где за работу принялась политическая полиция Микала.

— Интересно, — сказал второй и хихикнул.

— Что это значит?

Второй оглянулся назад через левое, а затем правое плечо.

— Слышали ли вы это? — спросил он. — Ногара… бог… но половина его космонавтов — атеисты.

Хольт улыбнулся, но лишь слегка.

— Он не обезумевший тиран, ты знаешь. Эстил не худшее правительство в галактике. Хорошие парни не опускаются до мятежа.

— Карлсен делал все как надо.

— Да, он все делал верно.

Второй скривился.

— О, конечно, Ногара мог быть и хуже, если вы серьезно об этом. Он — политик. Но я не могу поручиться за экипаж, который он набрал за последние годы. У нас на борту имеется пример тому. Вот чем они занимаются. Если хотите знать правду, то после смерти Карлсена я сильно напуган.

— Ладно, — скоро мы увидим их, — вдохнул Хольт и напрягся. — Я пойду посмотрю на пленников. Капитанский мостик теперь ваш, второй.

— Я сменю вас. Благоволить к человеку и убить его?

Минутой позже, глядя через потайной глазок внутрь маленькой курьерской камеры для заключенных, Хольт мог с искренним состраданием пожалеть, что его пленник жив.