- А если я не скажу правды?

- Зачем тебе лгать?

- А зачем обманывают больных раком?

- Не понимаю, что ты имеешь в виду, Джим.

- Попробуем по-другому. Я выгляжу как человек?

- Конечно.

- Вранье. Приглядись к этому лицу. (Холодное и невозмутимое. За искусственными зрачками блеск металла.) Предположим, что мы разрешили все прочие проблемы и я мог бы завтра поехать в город. Ты можешь представить меня гуляющим по улицам, входящим в бар, едущим в такси?

- И это все? - Бэбкок глубоко вздохнул. - Конечно, Джим, разница есть, но боже ты мой, так бывает со всеми протезированными; людям нужно привыкнуть. Возьми, к примеру, эту руку Сэма. Через какое-то время забываешь о ней, перестаешь ее замечать.

- Вранье. Они делают вил, что не замечают, чтобы не обижать калеку.

Бэбкок опустил взгляд на свои сплетенные ладони.

- Жалеешь себя? - спросил он.

- Не говори ерунды, - загремел голос. Высокая фигура распрямилась, руки со стиснутыми кулаками медленно поднялись вверх.

- Я заперт в этом. Сижу в нем уже два года, нахожусь в нем, когда засыпаю и когда просыпаюсь.

Бэбкок смотрел на него снизу.

- А чего бы ты хотел? Подвижного лица? Дай нам двадцать лет, может, даже десять, и мы решим эту проблему.

- Не в том дело.

- А в чем?

- Я хочу, чтобы вы ликвидировали косметический отдел.

- Но ведь это...

- Выслушай меня. Первая модель выглядела как портновский манекен, и вы работали восемь месяцев, чтобы построить новую. Эта похожа на свежего покойника. Ваша цель - как можно более уподобить меня человеку. Постепенно совершенствуя очередные модели, вы дошли бы до такой, которая могла бы курить сигары, развлекать дам, играть в кегли, и люди ничего бы не подозревали. Это вам никогда не удастся, а если даже удастся, то зачем?