Правда, и Мин и Чанг по происхождению были китайцами, так же, как и предки чанчукиан, поэтому кое-какие местные обычаи и даже язык, хотя и сильно изменившиеся, были им знакомы. Но при отборе людей для операции имели значение, разумеется, не происхождение, а профессиональная, так сказать, ориентация. Обе они чрезвычайно метко стреляли. Мин была на "Чун Хо Фане" лучшим артиллеристом, а Чанг – специалистом по связи. Их опыт как нельзя лучше соответствовал задуманной "шалости", как называл эту операцию Ворон.

– Когда выступаем? – поинтересовалась Мин.

– Действительно, мы тут уже чересчур засиделись, – согласилась Урубу. – Я хочу, чтобы вы с Чанг напоследок все еще раз проверили. Будет обидно, если операция сорвется из-за какой-нибудь дурацкой случайности. Приготовьте оружие и канистры. Если все пройдет, как задумано, кольцо будет у нас, но на этот раз ни черти, ни ангелы не будут нам помогать. При малейшем подозрении на неудачу я прекращу операцию, и вы отступаете на исходные позиции.

– Да-да, конечно! – нетерпеливо ответила Киломен. – Мы все знаем и готовы рискнуть. Будем бить без промаха, но основная часть операции – на тебе. Ты уверена, что сможешь нейтрализовать нейротоксины?

– На тренировках у меня это выходило легко, – пожала плечами Урубу. – Но тогда я точно знала, когда нужно начинать, и успевала сосредоточиться. Не забывайте инструкции. Если я через пятнадцать минут не выйду оттуда, с кольцом или без, или войска поднимутся по тревоге – бросайте все к чертовой матери и уходите. Нет смысла погибать задарма. – Она посмотрела на Киломен и нахмурилась:

– Я что-то забыла? У тебя остались вопросы?

– Нет, – пожала плечами Киломен, – все понятно. Просто у меня такое предчувствие, что мы достанем кольцо и при этом все останемся живы.

Положив руку ей на плечо, Урубу изобразила чанчукианский вариант грустной улыбки. Это было ужасное зрелище.