Смерть китайским оккупантам! Не все коту масленица! Головокружение будет за нами! " Я по твоим глазам, братец, вижу, что ты именно этого хочешь. Мой друг кирюха Наум, он еврей и поэтому стихи пишет, правильно говорит: "Поэт хочет умереть на родине, а генерал же на войне". Вот ты иди, залезь на Останкинскую башню, выпей в ресторанчике поднебесного полбанки, закуси, повоюй с проклятыми официантами, бутылкой шампанского окно выбей и лети себе вниз, погонами, как крылышками, помахивай. А меня и мою бригаду... сколько в ней, между прочим, человек, я тебе никогда не открою, это святое у меня, тайна, бригаду мою, подчеркиваю, не тяни за собой, не тяни. Хватит с нас. Нам шестьдесят лет уже всем до одного стукнуло. У нас гражданская за плечами, голодухи, раскулачиванья, посадки, фюрер, Сталин, Никита цены взвинтил, а теперь еще такси подорожало. Вдвое! Вдвое! Между нами, братец, Косыгин обнаглел. Ну, ладно, он, говорят, на Зыкиной женился, ладно. Женился, не прозевал, козел старый, схватил индюшку и сопи себе в обе ноздри. А он за такси взялся. Вот кончил бы вроде Пасова смену на другом конце города - ночь, транспорт весь помер, в руках и ногах дрожь и дрожать им до одиннадцати утра, а в кармане двушник. Хватало его раньше с чаевыми, чтобы до дому добраться и еще на кружку пива оставалось. Что же наблюдаем теперь? Таксист тебя выбрасывает на полпути и прешь до дому на своих. Прешь чуть не на карачках, до того ты демаскировался, план выполняя. И старался ведь не для себя, а для того же Косыгина, Пентагон обьебывал. Так зачем же на такси цену удваивать? Вы лучше бомбы подешевле придумайте! Вы со своих физиков и электронщиков за то, что они мозгами, падлы, не ворочают, взыщите сполна! Я у парторга на днях спрашиваю: "Можно мне как бригадиру выйти на Тихий рынок и сказать народу, что Косыгин - козел, где тресковое филе и руки прочь от такси? " Парторг говорит: "Выходи. Ори, сколько вздумается, янки как раз со спутников нас подслушивают, и заявляй, что хочешь. Это даже великолепно будет для объективной маскировки. Ты знаешь, - спрашивает парторг, - что мы в Хельсинки соглашение подписали? Вот и ори, создавай демократию и свободу слова, а что с тобой делать, решим позже".