Вака покачал головой.

— Вы должны поверить в то, что способны проявить ваш дар, — ответил он. — Если катализатор, талисман или что-то еще поможет вам поверить в собственные силы, то это только усилит ваши способности. Вот только... — Он посмотрел на Чаза. — Насколько мне известно, катализатор можно найти лишь снаружи, а потому он заведомо нестерилен. А это означает, что его использование противозаконно.

Чаз пожал плечами. Из осторожности он ничего не ответил. На самом деле никакого катализатора у него пока не было; он даже не имел понятия, где его раздобыть. Но ему хотелось проверить реакцию Ваки на идею использования чего-то недозволенного, за что Чаза могли бы изгнать из стерильных районов. А это, по сути дела, означало смертный приговор: человек, оказавшийся снаружи, умирал от гнили в течение нескольких месяцев.

— Вот что я вам скажу, — немного помолчав, заговорил Вака изменившимся голосом. — Я верю в единственный путь спасения человечества. И он лежит через Массу Причера, которая однажды поможет нам переправить чистые и незараженные зародыши человеческого общества в какой-нибудь новый, девственный мир, где наша раса, свободная от гнили, как в духовном, так и физическом смысле, сможет начать все сначала.

Вака опять замолчал. На мгновение он как бы расстался со своей неуклюжей оболочкой круглого коротышки с нелепой челкой; все это затмило вдохновение истового фанатизма.

— А это значит, — продолжил он, возвращаясь к своей обычной манере, — что, когда дело касается моей компетенции, долг по отношению к Массе превышает все остальное, включая и местные законы. И я не стану докладывать, что экзаменуемый использует в качестве катализатора нестерильный предмет. Я ясно выразился?

— Вполне, — ответил Чаз.

Его мнение об этом человеке несколько возросло. Но он все еще не доверял экзаменатору.