Лайл отбросила эти мысли. Вчера в это же время она провожала Дейла. Потом отправилась по магазинам и встретилась за ленчем с Хильдой. А затем, в середине дня, — путешествие в нагретом солнцем поезде в Маунтсдорф… Лайл представила себя в серебристом платье и изумрудах своей матери. У некоторых женщин, если они надевают изумруды, глаза становятся зеленоватыми. Но цвет ее глаз неизменно остается серым. Ее глаза не меняются. В ней самой есть что-то, что не может измениться. Даже если все это правда, Лайл не способна стать другой. Даже если Дейл хочет ее смерти.

Она попыталась отмахнуться от этих мыслей. Обед. Восхитительный стол. Мистер Крэйн очень плохо рассказывает шотландские анекдоты, зато сам смеется над ними очень весело, ему, похоже, не важно, смеется ли еще кто-нибудь. Множество незнакомых ей людей. Толстый мужчина, приглашавший ее полюбоваться на розовый сад в лунном свете и ответивший: «Тем лучше», когда она указала ему, что никакой Луны нет. Бридж, долгая, утомительная игра в бридж. И, наконец, постель. Ей снился Дейл… Дейл смотрит на нее, его глаза смеются, он целует ее… Она не должна об этом думать…

Но о чем бы она ни думала, мысли ее неизбежно возвращались к Дейлу.

Она вспомнила сегодняшнее утро, такое чудесное, с моря поднимался туман и исчезал, растворялся в воздухе, открывая взгляду бледную, сияющую, совершенную голубизну неба. И солнце так жарко светило ей в спину, когда она стояла, спрятавшись за изгородью.

Удачный несчастный случай для Дейла…

Бесполезно, она без конца возвращается к этому.

В противоположном углу мисс Силвер отложила вязанье и снова раскрыла журнал Этель на тех же страницах, что привлекли ее внимание в прошлый раз. Там была помещена большая, в полный рост, фотография девушки в серебристом вечернем платье. Ниже стояла подпись: «Прекрасная миссис Дейл Джернингхэм в своем прекраснейшем платье». Вокруг фотографии извивались неравные строчки наполненного сплетнями письма.