Мисс Силвер смотрела на нее очень внимательно. Никакого выражения на лице. Никаких эмоций в голосе. Совершенно бесцветная кожа. Абсолютная безжизненность. Ясно, что дело не только в смерти неизвестной первой жены в результате несчастного случая, много лет назад. Мисс Силвер сказала:

— Я большая поклонница позднего творчества лорда Тэннисона. К сожалению, сейчас его больше не читают, но я уверена, что к нему вернется былая слава. Он написал: «Полуправда хуже всякой лжи», и нам всем стоит вспоминать эти слова всякий раз, когда мы слышим подобные сплетни.

Смысл этой речи не дошел до сознания Лайл, но спокойный, властный голос по-прежнему завораживал ее. Она спросила с мольбой в голосе:

— Вы думаете, это неправда?

— Я не знаю, моя дорогая.

— Она разбилась… Лидия… Я ее не знала… Очень давно… Они сказали, это был удачный несчастный случай.

Спицы замерли в руках мисс Силвер.

— Мне кажется, они сказали что-то еще. Что же?

Странным, испуганным жестом Лайл прижала руку к щеке. Ей хотелось говорить, но не о том, что на самом деле так страшно: мысль об этом заставляла цепенеть от страха. Пока она не чувствовала боли, но, как только пройдет это онемение ужаса, начнется настоящая мука. Разговор же отодвигал страдание. Поэтому она продолжала говорить:

— Они сказали, ее деньги спасли его от необходимости продавать Тэнфилд, но я не знаю, правда ли это. Почти все деньги пропали во время экономического кризиса, Дейл сам мне рассказывал. И они сказали, что теперь ему нужны мои деньги.

— Понятно. У вас есть собственные деньги?

Лишенный выражения взгляд темно-серых глаз остановился на лице мисс Силвер. Побелевшие губы произнесли: