Карвур занялся разведкой нефти, газа, минералов – чего угодно, лишь бы это имело какую-то ценность. Не считая скудных запасов гипса, не стоивших и ломаного гроша, ему так ничего и не подвернулось. Кроме этого странного сверхпрочного материала, на который наткнулся робот-бурильщик. Гизля будто снова вернули к жизни, и он развернул лихорадочную деятельность. Ночь напролет он наблюдал за тем, как две машины раскапывали находку. К утру ее внушительные размеры стали еще более зримыми. Обнажился угол какого-то не правильной формы предмета, вроде боевого клина, изрытого канавками. Было трудно сказать что-то определенное, так как большая его часть все еще не была видна.

Еще более волнующим стал вид трещины, пересекавшей твердую гладкую поверхность находки. Это был резкий разлом, проходивший насквозь через весь предмет. Трещина также была забита песчаником, но за дело быстро принялся автобур, и вскоре взгляду графа предстала обширная полость.

Впервые за все время у Карвура забрезжила надежда. Это было археологическое открытие, открытие поистине планетарного масштаба. И оно принесет ему целое состояние.

Вскоре стало ясно, что таких полостей в находке целая дюжина. Они имели размеры обычной комнаты, одни были шестиугольными, другие – круглыми. В некоторых находились сферы, трубы, петли или целые катушки колец твердого белого материала. Такие же предметы были в проходах и колодцах, однако не во всех.

Граф решительно принялся за исследования. И все-таки чего-то здесь на хватало – того, на чем можно было бы погреть руки!

Полостей, а также труб и проходов, соединявших их, было так много, что вскоре вся эта необъятная вещь стала напоминать Гизлю некий гибрид мотора и губки. Одна загадка громоздилась на другую, превосходя все пределы человеческого понимания. Что все это могло значить?