Я беззвучно отступила в глубь квартиры, пропуская Удивительных Родственников.

...Хорошо, что на тот момент Кэтрин была у одной из моих подруг, державшей у себя дома что-то вроде детского сада... При моей дочке этот разговор мог бы и не получиться.

— Для начала позвольте представиться, — сказал один. — Я Го Чжаовэй, а это мой двоюродный брат — Лао Чжаосинг. Вы, миссис Хент, приходитесь нам троюродной и, соответственно, четвероюродной сестрой. Мы очень рады, что наша Семья обрела в вашем лице еще одного родственника.

Слово «Семья» Го Чжаовэй так и произнес — с большой буквы и очень почтительно. В ответной фразе я постаралась соблюсти подобный же тон:

— Поверьте, мне чрезвычайно приятно узнать, что у меня есть родственники в Китае, но...

— Но?

— Для чего я понадобилась... э-э... Семье? Чем я могу помочь Семье?

Лао Чжаосинг одарил меня дивной китайской улыбкой.

— Миссис Хент, — сказал он, — вполне вероятно, что вы не можете помочь Семье, но нет никакого сомнения в том, что Семья может помочь вам. И мы здесь именно потому, миссис Хент, что Семья намерена вам помочь. Ради вашего будущего и во имя прославления божественной памяти госпожи Юцзян.

Я долго молчала. А что я могла сказать? Предположения — одно нелепей и страшней другого — толклись в моей голове, как весенняя мошкара над речной протокой. А еще мне все явственнее слышался тихий, на грани самого шепотливого шепота, голос флейты. Флейта успокаивала, уговаривала, втиралась в доверие...

— И чем Семья может помочь мне? — спросила я, повинуясь уговорам несуществующей флейты.

Лао и Го переглянулись. Затем выразительными взглядами обвели мою комнату.

— Любимая внучка госпожи Юцзян не должна жить в бедности, — сказал Го. — Мы знаем, что вы развелись с мужем, у вас на руках дочь, а средства на ее содержание ничтожны. Так дальше продолжаться не может. Отныне ваша жизнь изменится.

— То есть?!