— Дяденька, позолоти ручку, а я всю твою жизнь нарисую.

Дяденька, впрочем, быстро пришел в себя и с самоуверенной усмешкой сказал:

— Так угадай мое имя, красавица.

Цыганка беспечно посмотрела в глаза клиенту и в ужасе отпрянула. Через несколько тяжелых мгновений она снова взглянула ему в глаза и изрекла:

— Имя твое я узнала, но вслух не скажу. Отпусти меня с богом.

Гражданин смешался от неожиданного ответа и неуклюже протянул какую-то мелочь. Та, не глядя, взяла деньги и, слегка качнув головой, исчезла в толпе, откуда через некоторое время донеслось:

— Горыныч!

Из того самого места, где исчезла старуха, появился курчавый увалень и бросился тискать обалдевшего гражданина.

— Ну, старик, ну ты даешь, совсем не изменился. Нет, заматерел малость, конечно. Да ты узнаешь меня, змей?

— Узнаю, — неуверенно ответил гражданин, лихорадочно вспоминая, кто же так тискает.

— Давай отойдем в сторонку, что мы здесь на проходе, — курчавый по-свойски взял Горыныча под руку и подвел к парапету, отделявшему кафедру от проезжей части. — Ну-ка, мужики, — обратился курчавый к молодым людям, сидевшим на парапете, — подвиньтесь-ка, дайте старикам место.

Те нехотя встали и молча отошли в сторону.

— Садись, Горыныч, а я на тебя смотреть буду и слушать тебя буду, курчавый продолжал вертеть собеседника, будто тот был некогда потерянной и внезапно найденной вещью. — Ну рассказывай, рассказывай. Как здесь, проездом?

— Нет, я здесь живу.

— Как?! Ты — и вдруг здесь, у нас, в Южном? Послушай, Горыныч, ты меня разыгрываешь. Да нет, — снова сокрушался битюг, — ну тебя, змей.