Может быть, здесь был реликтовый страх, выработанный древними предками в борьбе за существование с мертвыми силами природы. Да, да, именно страх. Сейчас, когда уже все кончилось, когда он в безопасности шагает мимо закрытых на тяжелые засовы и амбарные замки зверей и птиц, откуда-то из-под ребра по направлению к легким заструился пока еще еле слышный, но, очевидно, неотвратимый обыкновенный животный страх. Некоторые это называют вдохновением свободного мышления, парением духа человеческого, безусловным движителем научного прогресса.

— Эй, гражданин, куда прешь, здесь люди входят, а выход вона где! раздался голос кассира.

Шалопут брезгливо махнул рукой, но потом вдруг подошел к кассиру и неласково посмотрел в глаза.

— Ты что? — испугался старик.

Шалопут с пониманием подмигнул.

— Ну что, разыграли?

— Кого разыграли? — опять начал наглеть кассир.

— Сюрприз обещали?

— Какой сюрприз? — старик бестолково вращал глазами.

Шалопут опять махнул рукой и, сутулясь от своих мыслей, побрел прочь. Старик высунулся из окошка и вслед незнакомцу послал:

— Тьфу!

2

Не во всяком провинциальном городишке найдется свой собственный музей города. На Северной Заставе такой музей был. Некогда основатели Северной Заставы, отчаянные прожектеры и авантюристы, закладывая его на безлюдных морских берегах, уплатили немало серебра и золота иноземным архитекторам, требуя от них немедленных и точнейших схем будущего чудо-города. И такие проекты действительно были составлены, но в жизнь так и не воплотились. Причиной тому послужил неудачный выбор места, с холодным мокрым климатом и хлипким ненадежным грунтом. Строительство вскоре после его начала зачахло. Фактически удалось застроить лишь центральную площадь, с одной стороны трехэтажным дворцом в итальянском стиле, а с другой — полукруглым государственным домом.



9 из 469