Вэнс неспешно выдвинул ящичек шкафа, пошарил под аккуратной стопкой папок и брошюр, нашел и жестко выложил на стол металлический прямоугольник кулона.

Егерь осторожно поднял вещицу – поцарапанный металл, сплющенные ударом звенья цепочки, четкая гравировка личного номера:18444

– Он?

– Да, личный жетон Фила. Знак сотрудника Департамента. Вы знаете, где это нашли?

– Не буду строить догадок. Где?

– Идентификатор попал в руки офицера жандармерии еще в 7006 году, во времена арестов в Порт-Калинусе. Служебный статус сенсов тогда аннулировали по приказанию Барта. Царил хаос – и в умах, и в делах, и в командовании. Скорее всего, нашего Кравича взяли в облаве и ликвидировали до того, как он успел попросить меня о вмешательстве. Вы понимаете, что это значит?

– Да.

– Едва ли полностью. Это можно только почувствовать на собственной шкуре. Моего человека, которому я обязан личным спасением, расстреляли и наскоро закопали в безымянной могиле.

– Это интриги штатских.

– Бросьте. Это просто страх. В те дни боялись даже тени псионика. Нам некого винить и не на кого перекладывать свой стыд – к точке краха мы пришли совместно. Я нашел семью Фила и помог им, это все, что я сумел сделать для него.

Егерь слегка отвернулся, его смутил прямой взгляд Фантома-Вэнса.

– Вы нашли виновных?

– Нет. Бессмысленные поиски, пустая трата времени – их, этих виновных, нет. Какой смысл запоздало лечить последствия, пока продолжает действовать причина? Я знаю, всеобщую реабилитацию псиоников жестко критикуют. Ортодоксы – потому что не верят в ее надежность, сами псионики – потому что не хотят расставаться с паранормальными способностями. Ученые видят в этом сомнительный массовый эксперимент, проводимый с одобрения властей, правозащитники – насилие над личностью. Генерал!

Егерь мгновенно повернулся к Фантому.

– Что?

Нынешний шеф наблюдателей Каленусии выглядел растерянным.