Я положил ладонь на руку девушки, когда та импульсивно попыталась заговорить. Малышка вовремя сдержалась и застыла в напряжении рядом со мной. Я дал пять долларов рабочему станции за заправку бензином и маслом. Потом нам пришлось подождать сдачи – мне не хотелось, чтобы он запомнил нас за излишнюю щедрость.

Краски на небе уже начали исчезать, когда мы наконец покатили прочь. Я заставил малышку свернуть на первую же боковую дорогу. Мы ехали на скорости тридцать пять миль в час и начали спускаться с холма к деревянному мосту, когда она неожиданно попыталась выпрыгнуть из машины.

Я сделал отчаянный рывок и успел поймать ее за запястье. Автомобиль между тем набирал скорость на спуске. Для борьбы было слишком мало места, но она сделала все, что могла. Я повис на рычаге ручного тормоза, не имея в таком положении возможности им воспользоваться, но другой рукой вцепился в руль и крутанул его. К счастью, кювета в том месте не было, просто десятифутовая земельная насыпь. Правый передний бампер принял на себя удар.

Затем мы малость посидели, приходя в себя. Я врезался плечом в лобовое стекло, малышка же схлопотала баранкой прямо в ребра. Шляпка с нее слетела, пиджак задрался до подмышек, юбка накрутилась на бедра. Я взирал на нее, испытывая печаль и непонимание, как мальчишка, ручная малиновка которого продолжает биться о прутья клетки. Затем отпустил ее запястье. Она механически его потерла.

– Почему... почему вы не убиваете меня? – прошептала девушка. – Почему бы вам просто не убить меня – и дело с концом?

– А почему бы тебе не расслабиться?

– Вы должны убить меня, – выдохнула она. – Думаете, я не понимаю, что вы должны меня убить? Я же свидетельница. Я видела вас в той комнате с оружием сразу же после выстрела. И слышала, что сказал тот, другой. Пока я жива, вам не удастся выкрутиться, свалив всю вину на того, второго.