Я открыл дверцу рядом с собой. Ее плотно прижала земельная насыпь, но я все же выбрался и обошел машину кругом. Бампер был помят, однако, подумал я, руль вряд ли пострадал. Затем подошел к дверце с ее стороны. Уже стемнело, и ее лицо казалось бледным овалом.

– Вы... вы позволяете мне уехать?

– А что, это мысль! – подхватил я. – Однако напоследок запомни кое-что. Первое: никто не знает, что ты была замешана в этом деле, кроме Уити, тебя и меня. Уити мертв, а я не склонен распространяться на эту тему. Так что все упирается в тебя. Второе: если ты заговоришь, то ничего не добьешься. Поверь мне, это дельце не из тех, что раскрываются полицией. Оно будет решено в другом месте и без всяких свидетельств слишком шустрых маленьких девушек с длинными любопытными носами. Их показания могут не понравиться некоторым важным шишкам, эти люди не любят попадать в неудобные положения. Поэтому если ты заговоришь, то почти наверняка будешь убита, и заметь – не мною. Лично я не желаю иметь к этому никакого отношения... А теперь, если подашь машину задом, думаю, тебе удастся вывести ее отсюда благополучно. Сожалею, что помят бампер.

Я пронаблюдал, как она скрылась из виду. Затем повернулся и зашагал в другую сторону.

Глава 4

Автобус доставил меня на Тополиный остров в десять часов вечера. Автобусная станция в центре города была одновременно автозаправкой и закусочной с гамбургерами. В бензине я не нуждался, а вот голод испытывал. Однако решил не привлекать к себе внимание, отправившись сразу же вовнутрь здания, да и подумал, что пищеварение у меня значительно улучшится, если вначале я разузнаю ситуацию. Впрочем, может, и ухудшится – кто знает? Я потянулся, чтобы размять затекшие мышцы спины и ягодиц, заправил рубашку в слаксы, прикрыл полой пиджака рукоятку «Пи-38» и зашагал по левой стороне проезжей части навстречу движению – точно так, как было рекомендовано побитым дорожным знаком.