Я повел ее в отель, где, как знал, кормили вполне съедобной пищей. Позже мы посетили бар. Несмотря на то что моя спутница добавляла уже на старые дрожжи, мне пришлось возиться с ней до половины третьего ночи, пока она не опьянела вконец. Дженни вырубилась еще в машине на обратном пути к кемпингу. Я припарковался перед хижиной, отнес ее вовнутрь, пинком закрыв дверь, и водрузил на дальнюю кровать. Уже начал было искать, чем накрыть девушку, но, оглядев комнату, понял, что она ничего с собой не привезла, кроме небольшой косметички. Так что платье, одетое на ней, должно послужить своей хозяйке еще и на следующий день. Поэтому, сняв с нее босоножки, я перевернул Дженни на живот. «Молния» на платье шла вдоль всей спины, так что раздеть девчонку не составило труда.

Я накрыл спящую простыней и повесил платье в шкаф, стараясь при этом не вспоминать другую девушку, которой когда-то оказывал такие же услуги, но на более законных основаниях. Затем облачился в пижаму, отправился в постель и постарался ни о чем не думать, особенно о том, что я в комнате не один. После того как целая толпа врачей наперебой заверила меня, что хирург проделал отличную работу, я все равно ощущал себя калекой. От одного сознания, что я во всех отношениях, кроме одного, почти полноценный мужчина, становилось невесело. Медики все, как один, твердили, что ничего страшного не случилось, но у меня ушло шесть месяцев на то, чтобы убедиться в обратном.

Глава 5

Когда я проснулся в половине седьмого утра, Дженни еще спала. Я побрился, принял душ, облачился в старую одежду и покатил в город. Единственным открытым заведением в этот час, где можно было позавтракать, была закусочная на автобусной станции с ее гамбургерами. Она оказалась лучше, чем можно было ожидать по ее виду. Я заказал яичницу с беконом, а пока ел, заполнил термос. Затем поехал обратно к хижине. Девушка наконец-то проснулась. Когда я вошел, она села, зевая, провела пальцами по волосам и поинтересовалась: