– Ну, давай посмотрим, что мы имеем. Ты сказал, что хороший стрелок в состоянии удержать пули при стрельбе с четырехсот ярдов в пределах круга диаметром восемь дюймов...

Я отрицательно покачал головой:

– Это не то, что я говорил. Я сказал, это ружье должно оказаться в состоянии сделать такое. Все же остальное зависит от человека. Это касается его глаз, типа прицела на ружье, еще от того, стреляет ли он с упора...

– В комнате был обнаружен мешок с песком на регулируемом штативе.

– Ну, если он стрелял с упора, да еще с оптическим прицелом и ружье было должным образом пристреляно, то ему, видимо, не составило труда вычислить поправку на восемь дюймов при стрельбе на четыреста ярдов. Опять же, если он знал, как стрелять, хорошо выспался предыдущей ночью и не схватил лихорадку в последний момент, что вовсе не исключается. Помимо всего прочего, стрелять в кусок бумаги или жестянку – это одно, и совсем другое – стрелять в человека. Мое впечатление... – Я смешался.

– Продолжай!

– Мое впечатление сложилось из того, что я слышал по радио и от тебя. А насчет мешка с песком... это ведь указывает на профессионала. Следовательно, мы имеем дело с хорошим стрелком, который, возможно, легко поразил бы Мэйни насмерть, будь тот бумажной мишенью. Но поскольку это был живой Мэйни, прессинг оказался таким, что этот малый в последнюю секунду замандражировал и моргнул глазом. При стрельбе с такого расстояния для промаха этого достаточно. И в конце концов, если нервишки его не подвели, то почему он не выстрелил снова уже наверняка? Он же знал, что промахнулся...