Конец это или нет, но машина, предназначенная для движения по управляемым дорогам, была эффективной транспортной единицей, укомплектованной туалетом, шкафом, холодильным отделением и откидным столиком. В ней также можно было спать — двоим свободно, четверым в некоторой тесноте. Впрочем, в некоторых случаях трое — это уже слишком много.

Рендер вывел машину из купола и перешел на самую крайнюю полосу.

— Хотите пройтись по клавиатуре? — спросил он.

— Вы уж сами. Мои пальцы помнят слишком много.

Рендер нажал кнопки наобум. Спиннер двинулся на скоростную дорогу. Рендер потребовал увеличить скорость, и машина перешла на полосу высокой скорости.

Фары спиннера прожигали дыры в темноте. Город быстро удалялся назад; по обеим сторонам дороги горели дымные костры, раздуваемые случайными порывами ветра, прячущиеся в белых клубах, затемняемые ровным падением серого пепла. Рендер знал, что сейчас скорость составляет лишь 60 процентов той, какая могла быть в ясную, сухую ночь.

Он не стал затемнять окна, а откинулся назад и смотрел в них. Эйлин «смотрела» перед собой. Минут десять-пятнадцать они ехали молча.

Город перешел в пригород, и еще через некоторое время стали появляться короткие секции открытой дороги.

— Опишите мне, что снаружи, — попросила Эйлин.

— А почему вы не просили меня описать ваш обед или рыцарские доспехи возле вашего столика?

— Потому что первый я ела, а вторые ощупала. А тут совсем другое дело.

— Снаружи все еще идет снег. Уберите его — и останется только чернота.

— А еще что?

— Слякоть на дороге. Когда она начнет замерзать, скорость упадет до черепашьей, пока мы не минуем полосу снегопада. Слякоть похожа на старый черный сироп, начавший засахариваться.

— Больше ничего?

— Нет, леди.

— Снегопад сильнее, чем был, когда мы вышли из клуба?