Газеты и телевидение активно стремились раздуть из происходящего эпидемию вселенского масштаба и, чем лучше это у них получалось, тем выше становились тиражи и рейтинги соответствующих передач.

Актуальность темы была безусловной, а ее отражение в СМИ весьма противоречивым. На заглавных страницах одних печатных изданий красовались удручающие заголовки о неизвестном вирусе, поразившем едва ли не половину населения Москвы. Другие представители "журналистской братии", стремясь выделиться из общей массы, "с пеной у рта" доказывали, что авторство загадочных убийств принадлежит "новоиспеченному" маньяку, деяния которого потрясли не только Россию, но и весь цивилизованный мир. Третьи же черпали вдохновение в гипотезах о неуловимой группе террористов, поставившей себе цель извести всех жителей столицы поодиночке. Экологи (интервью с ними в свете последних событий стали очень популярны) яростно обвиняли в происходящем радиацию и прохудившийся озоновый слой, рисуя читателям пугающие картины недалекого будущего, где каждого ожидала участь тех несчастных, жизнь которых оборвалась без видимых на то причин этим летом. Церковь, будучи достаточно влиятельной силой в современном обществе, тоже не осталась в стороне. Который день с телеэкранов на всю страну вещали высокопоставленные служители Господа, призывающие народ покаяться и смиренно ожидать своей участи, ибо "все несчастья, ныне творящиеся, есть ни что иное, как расплата за грехи, ниспосланная свыше".

Одни только медики не впали в общую волну постоянно накаляющихся страстей, категорически опровергая все вышеперечисленное. И, что важно, у них-то как раз на руках были гораздо более убедительные доказательства, чем беспочвенные, нелепые теории, выдвигаемые прессой. Все восемнадцать жертв, несмотря на схожий смертельный исход, прелюдией которого служило внезапное обильное кровотечение из глаз, ушей, носа и рта, имели различные диагнозы. И это значило, что ни о каких эпидемиях, маньяках, террористах и прочем не могло быть и речи.