Из черноты ночи пирамиды проступали сначала серым цветом, потом желтоватым, в основании своем сливаясь с цветом песков, а потом заискрились красным отливом от солнечных лучей. Красное постепенно переполнялось, густело, и вот солнце всплыло над линией горизонта и залило золотом и пустыню и пирамиды.

- Все-таки есть в них что-то сказочное, фантастическое, - нарушил молчание Иван Петрович.

- Да, я тоже об этом думал, сколько бы раз ни наблюдал восход солнца в пустыне, среди пирамид, все равно он неповторим, величав и царствен: прямой горизонт, треугольники пирамид и парящий над всем этим диск золотого солнца. Это завораживает, и я признаюсь вам, Иван Петрович, у меня несколько раз ноги подгибались, так и хотелось занять коленопреклоненную позу. Наследие предков взыграло, - шутливо закончил Женя.

- Не только у тебя, - засмеялась Натали. - А я тебя во сне видела, Женя, ты, как бог, спустился с неба к индейцам каяпо, а я тебя встречала среди них. Но как только поняла, что бог - ты, я проснулась.

- От ужаса? - полушутя-полусерьезно спросил Женя.

- Ну что ты, Женя, от желания поскорее увидеть тебя наяву, - ответила Натали.

- Ну что, пора, наверное, к усыпальнице, а то без нас начнут ее "раздевать", - сказал Иван Петрович.

- Конечно, конечно, - заторопился Женя, - надо идти.

- Успеем, - коротко констатировала Натали.

Быстрым шагом добрались до "усыпальницы бедняков". Так ее назвали археологи потому, что в ней не нашли богатого захоронения, золотых масок, украшений. Ничего, кроме скромного погребения бедного египтянина. Вошли в главный зал. Аппаратура была уже установлена. Ее камеры были направлены на голую стену. Сбоку стоял большой черный экран. Комиссия, представленная всеми заинтересованными странами, собралась.

- Здравствуйте, мистер Волков, - поздоровался с Иваном Петровичем Джон Пат, - о, пардон, гуд монинг, мисс Иванова, хелло, мистер Женя.