А в руках мастерок, предо мною стена,

Отделила от жизни меня навсегда.

Нет ни Солнца, ни рек, ни пустыни песка,

И должна не дрожать больная рука.

Гладкой будет сегодня у храма стена...

Вот придет фараон, самый мудрый из всех,

Он наместник богов, не допустит он грех,

Он обнимет меня и за труд одарит,

Взглянет прямо в глаза, цепи снять повелит,

Накормить он прикажет, дать чистой воды

И посмотрит на нас и на наши труды.

На стене он увидит себя и великого Ра

И в единстве великом еще и жреца.

Я согну свою спину, колени склоню,

Фараону и Солнцу я гимн пропою.

И прикажет светлейший наш царь-фараон

Отпустить нас на волю, ведь любит нас он.

Выйду к свету, закрою от Солнца глаза,

И вернутся ко мне и мой сын и жена,

Буду счастлив опять, буду жить и страдать

И быков по полям пыльной тучей гонять,

А пока предо мною стена и стена

И в разъеденных известью язвах рука...

Бог мой, Ра, фараон, помоги,

Внука мне хоть на миг покажи,

Пусть он будет счастливей меня,

Бог мой, Ра, пусть потомки услышат меня.

Голос умолк, а песня еще витала рядом, теплый воздух еще дрожал обращением к потомкам, а уже хотелось ее услышать вновь, еще и еще...

Молчание нарушил Иван Петрович.

- Ну как? Понравилось?

- Еще бы, да и как может не понравиться, ведь это настоящая, я уверен, именно настоящая, а не копия, скопировать это просто невозможно! страстно воскликнул Женя, самый молодой из археологов.

- А почему это не стилизация под старину, выполненная каким-либо современным талантом или, как еще называют, талантом современности? Где доказательства, что "отсюда песня"? Кто доказал? - вступила в спор Натали.

- Вот что, пошли в палатку, там чай попьем и поговорим, - предложил Иван Петрович, - я вам кое-что расскажу.