Пораженный неясной еще мыслью, Чарли бросился назад к шкафу и, рывком открыв дверцу, схватил первый попавшийся блок и вернулся к биопреобразователю. Руки старчески дрожали. В неверном утреннем свете Чарли едва разобрал выцветшую надпись, давным-давно сделанную им на блоке: "Запад. Лето. Мой первый отпуск".

Пульт настройки... реле времени... Чарли чертыхнулся: средний нерв перегорел – придется сменить.

В общем, несмотря на чрезвычайную простоту идеи Чарлза Макгроуна, канители с избытком хватило на целый день.

Зато последующую ночь Чарли впервые спал спокойно. Его никто не душил. Макгроуну снились клеверные луга под далеким Питерстауном, в котором Чарли работал много лет назад, ароматные поля Западного побережья и ласковые руки мисс Шеллы.

Макгроун проснулся с блаженной улыбкой. Утренний городишко еще дремал. По улице проехал реабиль, доверху груженный бревнами, и Чарли, чихнув от пыли, с неудовольствием прикрыл окно.

В прихожей звякнул звонок.

– Доброе утро, Чарли, – сказала миссис Джонсон. – Как моя рука?

– Что можно, я сделал, – сказал Макгроун. – Но конструкция центрального нерва, как вы знаете, слишком неудачна...

– Замучила она меня, – пожаловалась миссис Джонсон, беря под мышку розовую руку. – Ноет и ноет.

– Купите новую, – посоветовал Чарли, наверно, в двадцатый раз.

– Новая дорого стоит, – сказала, как всегда, миссис Джонсон.

Макгроун промолчал.

– Поверите, даже во сне не дает покоя... – сказала миссис Джонсон.

– Во сне? – оживился Чарли. – Да вы присядьте...

– Знаете, Макгроун, ночью даже хуже, чем днем, – сказала она. – Днем как-то забываешься...

– А хотели бы вы, чтобы ночью рука вас не мучила? – спросил Чарли с загадочной улыбкой.

– Хотела бы? Господи! Да я бы все отдала! – воскликнула миссис Джонсон.

– К чему все? Это будет стоить гораздо дешевле, – заметил Чарли. – Вы будете видеть сны.

– Сны?.. – разочарованно протянула миссис Джонсон.