На долю дюйма она продвинулась вперед, чтобы разглядеть получше, но стараясь все так же держаться в тени разрушенного перистиля.

— Что это?

Невольно на ум приходили призраки.

Пять лет прошло с тех пор, как здесь погибли восемь тысяч человек, — то была страшная ночь, и, возможно, их духи еще населяют эти места.

— Не имею ни малейшего понятия, дорогая.

Она не слышала, как он вернулся, после того как осмотрел внешний двор здания: он всегда умел двигаться совершенно бесшумно. В голосе, звучавшем так тихо, что никто, кроме Джил, не смог бы расслышать его слов, звучали мягкие бархатистые нотки и, одновременно, надтреснутая жесткость старой бронзы. Синие глаза ярко блестели в тени надвинутого капюшона.

— Но там что-то есть.

— О, да. — Ингольд Инглорион, Архимаг Запада, умел прислушиваться так, что казалось: слух его объемлет весь этот обуглившийся, искореженный, опустевший город вокруг, улавливает все звуки, как мертвые, так и живые. — Сдается мне, — добавил он шепотом, прозвучавшим словно бы прямо в сознании Джил, — что наш преследователь объявился, как только мы миновали городские ворота.

Он сделал знак рукой, — почти неприметный, но после пяти лет совместных странствий в поисках книг и магических артефактов среди руин городов, населенных лишь упырями и чудовищами, приучили ее обращать внимание на такие вещи. Джил не слишком доверяла магии, равно как и не верила в призраков, а также в фей или в НЛО, — но распознать защитные чары было ей вполне под силу, и она прекрасно знала, что защитные чары Ингольда порой оказываются куда более прочными, чем иные вполне реальные крепости с крышей и стенами.

Поэтому то, что случилось дальше, застало ее совершенно врасплох.

Двор был довольно велик. Здесь, в доме, за крепкими стенами пытались найти укрытие несколько сотен человек в надежде избежать нашествия дарков.