Его судьбу решила сильная рука, схватившая его за плечо на этой самой улице. Он отбивался, вопил и с лихвой получил за сопротивление. Затем, когда его отвели в лагерь вигелиан, где ему сообщили, что он пройдет обучение и станет Героем Веру, Марно возмущенно заявил, что его отец является советником, и они не имеют никакого права так обращаться с сыном советника. Его жестоко избили за наглость, после чего он сидел в мрачном молчании среди плачущих мальчишек, которых забрали вместе с ним — сто девятнадцать сыновей ремесленников, купцов и ткачей. Он ждал, когда отец узнает, куда он подевался, и придет его забрать.

Через два дня отец действительно явился в сопровождении внушительной свиты, когда новобранцы делали гимнастику. Юного Марно вызвали вперед. Вместо того чтобы отпустить, вигелианский командир приказал связать его и пороть до тех пор, пока отец не добежит до ворот города. Советник Кавотти бегал не слишком быстро, и так Марно Кавотти, мечтавший быть великим покровителем искусств, стал кандидатом в веристы, затем кадетом и наконец воином, принесшим клятву верности культу. С тех пор он видел родителей только раз, незадолго после того, как получил свой ошейник, и его отправили в гарнизон в Умсине. Они пришли его навестить, но братья остались дома, испугавшись его, как чудовища. Мать плакала, а отец задавал непростые вопросы о его верности вигелианам.

Кавотти намекнул им о своих планах. Мать принялась кричать, чтобы он ничего такого не делал; отец с гордостью улыбнулся и сказал, что он должен идти выбранной дорогой. За эту поддержку — о которой Стралг узнал от прорицательниц — лорд крови распорядился убить советника, а его семье велел выплатить немыслимый штраф. Марно сомневался, что братья его простили. Если они узнают, что он в городе, то наверняка выдадут его Кулаку.

Движимый исключительно ностальгией, он провел Страдальца вдоль Речной улицы, показав гуанако дворец Кавотти — не самый большой, но и не маленький. Вероятно, он не произвел никакого впечатления на Страдальца, зато напомнил Марно, что судьба не всегда справедлива.