Застыв на пороге комнаты, он ощутил, что стоит перед живыми мертвецами. Единственным, что двигалось в комнате, были спирали пара, поднимавшиеся от тарелок и фарфоровой супницы, царившей посреди стола.
— Откуда ты, Жек? — спросила ма Ат-Скин. Медоточивый голос не предвещал ничего хорошего.
— Гулял по городу, — ответил Жек.
— Всегда один и тот же ответ, — проворчал па Ат-Скин.
— Всегда один и тот же вопрос, — вздохнул Жек.
Ужин прошел в мертвой тишине, но по частым и беглым взглядам, которыми обменивались родители, Жек понял, что они задумали какую-то мерзость.
Па Ат-Скин перестал жевать и вытер губы.
— Жек...
— Жек, — подхватила ма Ат-Скин.
— Жек, сын мой, ты с каждым днем становишься все наглее!
— И все невыносимее...
Жек сразу же пожалел, что не последовал советам старика Артака. Яростная решимость, написанная на лицах отца и матери, на которые сбоку падал свет от настенных ламп, вдруг наполнила его ужасом.
— Жек, сын мой, мы приняли решение в отношении тебя, — вновь заговорил па Ат-Скин.
— Пора навести порядок в твоей бунтарской голове, — добавила ма Ат-Скин.
— Поэтому завтра утром ты отправишься в школу священной пропаганды Ул-Баги...
— Очень хорошая школа, где к тебе будут хорошо относиться...
Кровь Жека застыла в жилах. Его чуть не вырвало горьким супом, супом из горошка, любимой кулинарной пыткой ма Ат-Скин, который он каждый раз старался проглотить до последней капли.
Жек колол щеки иголкой, которую выкрал у матери. Долгий путь по улицам Анжора вымотал его, и сон, как ночная птица, раскрыл над ним свои крылья. Мышцы одеревенели, все тело затяжелело. Приглушенные голоса родителей просачивались через щели в полу. Главное — не заснуть...