Время шло, откладывать дальше пластическую операцию было опасно. Специалисты Реабилитационного центра взялись творить внешность пациента на свой страх и риск. Операция прошла успешно, новое лицо пострадавшего, скрытое до поры защитно-питательной маской, обещало быть весьма симпатичным. Восстановленные хирургами лицевые мышцы начали воспринимать нервные импульсы. К стонам прибавилось невнятное мычание, постепенно усложняющееся по мере тренировки и укрепления челюстно-речевого аппарата. Вскоре эти звуки уже можно было назвать бормотанием. Потерпевший бредил!
Изнывающий от неизвестности начальник полиции принял смелое, но единственно возможное решение: поместить в палату к оживающему шпиону подсадную утку. Не в смысле физиологических надобностей лежачего больного, а в смысле полицейского наблюдения. Роль «утки» поручили лейтенанту Забойному. О, это был закаленный экстримом расследований агент! Он выделялся из числа коллег изобретательностью и — только подумайте! — фантазией, что было совсем не характерно для доблестных сотрудников Управления полиции. Не так давно ему довелось допрашивать самого Пушкина, явившись к нему под видом Музы (правда, Александр Сергеевич живо переименовал посетителя в Музона). Гений русской словесности почти согласился творить с ним в соавторстве. Впрочем, это отдельная история. В Реабилитационном центре лейтенант Забойный уже бывал. В качестве пациента. Начальник полиции и старший следователь сошлись во мнении, что человеку, изображавшему из себя кораблик, бегущий по волнам к острову Буяну, побыть «уткой» будет совсем несложно.