— Ничего себе списочек, — сказал я. — Ты говоришь так, будто собираешься двигать этими людьми, как пешками.

Бёрнем Вуд показал мне пачку стодолларовых бумажек.

— Я намерен раздать эту пачечку. Возможно, некоторые из этих тузов окажутся сговорчивыми. Встань поближе. Слушай.

Я подошел вплотную к огромной рокочущей машине. Изнутри до меня доносились далекие крики и звуки выстрелов.

— Похоже на революцию, — сказал я.

— Взятие Бастилии, — отозвался Бёрнем Вуд.

— Как она там оказалась?

— Фильм «Мария-Антуанетта», студия «MGM». Фицджеральд работал над ним.

— Господи, ну конечно. И зачем ему понадобилось писать такое?

— Он обожал кино, но еще больше он обожал деньги. Слушай дальше.

На сей раз выстрелы были громче, и когда обстрел прекратился, я сказал:

— «Три товарища». Германия, «MGM», тридцать шестой год.

Бёрнем Вуд кивнул.

Потом послышался заливистый, многоголосый женский смех. Когда он затих, я сказал:

— «Женщины» с Нормой Ширер и Розалиндой Рассел, «MGM», тридцать девятый год.

Бёрнем Вуд снова кивнул.

Затем опять послышались раскаты хохота и громкая музыка. Я по памяти называл имена, которые помнил по старым киножурналам.

— «Одержимость» с Джоан Кроуфорд. «Мадам Кюри» с Грир Гарсон, сценарий Хаксли и Скотта Фицджеральда. Боже мой, — продолжал я. — Зачем он возился со всем этим и как все эти звуки оказались в утробе твоей машины?

— Я их рву на части, я рву сценарии. И все это кучей перемешано внутри. «Алмаз величиной с отель «Риц»«, «По эту сторону рая», «Ночь нежна». Все там. Если перемешать весь хлам с действительно хорошими вещами, у тебя появляется шанс проложить новую дорогу в прошлом, чтобы создать новое будущее.

Я перечел список.

— Тут имена продюсеров, режиссеров и соавторов-сценаристов за несколько лет; некоторые из «MGM», другие из «Парамаунт», но больше из Нью-Йорка лета тридцать девятого. Что в итоге?