Она заговорила с ним без слов, как и прошлой ночью, с тем же чувством дружбы и товарищества, хотя последнего слова Джонни даже и не знал: в школьных учебниках оно ему никогда не попадалось.

Она сказала:

- Теперь ты можешь на нас посмотреть. Посмотри на нас быстро и отвернись. Не смотри пристально. Быстренько взгляни и отвернись. Так ты к нам привыкнешь. Не сразу, понемножку.

- Где вы? - спросил Джонни.

- Здесь, - ответили оба голоса.

- Внутри? - спросил Джонни.

- Да, внутри, - ответили они.

- Тогда я не смогу вас увидеть, - сказал Джонни. - Я не могу увидеть вас сквозь металл.

- Он не может увидеть нас сквозь металл, - сказал один из них.

- Он не может видеть, когда уходит звезда, - сказал другой.

- Тогда он не может нас видеть, - проговорили они оба.

- Вы могли бы выйти, - сказал Джонни.

- Мы не можем выйти, - ответили они. - Если мы выйдем, мы умрем.

- Но тогда я никогда не смогу увидеть вас.

- Ты никогда не сможешь увидеть нас, Джонни.

Он стоял, чувствуя себя ужасно одиноким: ведь он никогда не сможет увидеть этих своих друзей.

- Мы не знаем, кто ты, - сказали они. - Расскажи нам о себе.

Они были так добры и дружелюбны, и он рассказал, что он сирота и его взяли к себе дядя Эб и тетя Эм и что они вовсе ему не дядя и не тетя. Он не рассказал им, как дядя Эб и тетя Эм обращаются с ним, как они его секут, ругают и отправляют спать без ужина, но это, как и все остальное, они могли понять сами, и теперь уже он почувствовал с их стороны не только дружбу и товарищество. Теперь это уже было сострадание и что-то вроде материнской любви.

- Он еще совсем малыш, - сказали они, разговаривая между собой.

Они потянулись к нему, обняли и крепко прижали его к себе, а Джонни, сам этого не сознавая, опустился на колени, протянул руки к тому, что лежало в помятых кустах, и заплакал, будто там было что-то такое, за что он мог крепко ухватиться, - утешение, которого у него никогда не было, к которому он так сильно стремился и которое наконец нашел. Его сердце выкрикнуло то, что он не мог произнести, - не высказанную им мольбу, - и они ответили ему: