– Странно, что дракон свил себе гнездо так близко от Лоэле, – заметила Марика. – Обычно драконы держатся подальше от людей. Не любят они человеческое общество.

– И слава Богу, – вздохнул я. – Мне они тоже совсем не по душе.

* * *

Солнце пошло на закат, когда мы доехали до небольшой гостиницы с поэтичным названием «Дом плакучих ив». Сам не помню, как я слез с единорога – ноги у меня не гнулись, и все мышцы нестерпимо болели. Хозяин гостиницы сообщил нам, что до Лоэле осталось миль двадцать, не больше. Это радовало – очень скоро я отделаюсь от своего единорога и никогда в жизни не сяду больше в седло.

– Ужинать будете? – спросил хозяин, глядя то на меня, то на Марику.

– Непременно, – сказал я. – Ужин пусть подадут в комнату. Мне не терпится лечь и отдохнуть.

– Как будет угодно господину рыцарю.

Нет, все-таки обращение «господин рыцарь» гораздо больше ласкало мой слух, чем «лох»! Я расплатился с хозяином за комнату и за ужин, и мы с Марикой поднялись наверх. Марика тут же разлеглась на кровати со стоном, который яснее ясного доказывал, что езда на единороге доконала и ее.

– Стяни с меня сапоги, пожалуйста, – попросила она.

– Если хочешь, я могу тебя раздеть.

– О, только не сейчас! Дай мне прийти в себя.

– Ты же хорошая наездница, Марика. Чего это ты так расклеилась?

– Не знаю. Наверное, с непривычки. Да и седло мужское. Спину будто огнем печет.

– Это была твоя идея насчет единорогов, – попенял я. – Может, оставим их тут?

– Мы обещали Винициусу оставить их на ферме Яна. Надо держать слово, милый. И сделай мне, пожалуйста, массаж.

– С превеликим удовольствием, – я стянул с Марики курточку и начал разминать ей мышцы спины от шеи и до ягодиц. Марика охала и стонала так сладострастно, что я почувствовал определенное возбуждение. Однако тут появился слуга с подносом. Он застыл в дверях, наблюдая за моими действиями.