А от вашего лекарства только спать хочется. Совсем стал как сонная муха. Так и действительно спятить недолго. Что я мог сказать? Ведь и настоящие сумасшедшие всегда утверждают, что они абсолютно здоровы. Но, вглядевшись в него хорошенько, я почувствовал, что тут что-то не так. Собственно говоря, где проходит грань между безумием и нормальностью? Пожалуй, если рассматривать этот вопрос в аспекте историческом, то в любую конкретную эпоху нормальными считалось большинство людей с мышлением, характерным для их времени. Так, например, в эпоху инквизиции, когда на кострах жгли "ведьм", нормальными казались все те, кто верил в нечистую силу. Так что очень трудно, идя от крайней степени безумия к твердо установленному современному стандарту психической нормы, определить, где кончается одно и начинается другое. И все-таки мы, врачи, хорошо изучили людей с явно выраженными отклонениями от психической нормы. Возможно, дело тут в опыте и в профессиональном чутье. Если перед тобой типичный маньяк, это видно сразу. Хотя все прочие люди, немедики, могут этого и не заметить. Так вот, возвращаюсь к Микита. Когда я увидел его лицо и услышал его голос, мой нюх не уловил никакого душка безумия. Я пригласил его в свой кабинет, предложил чаю. Мы начали разговаривать, я совершенно не касался его болезни. Сказал, что тоже увлекаюсь изобретательством, и попросил его поделиться знаниями в области физики. Мы болтали и болтали, и напряжение Микита постепенно ослабевало. Он стал красноречивым, даже заулыбался. Сказал, что впервые с ним в больнице обращаются по-человечески. Иногда я незаметно вставлял вопросы - о магнитном поле, об энтропии. Отвечал он очень ясно, точно, с прекрасным знанием предмета. Что ж, по-видимому, его умственные способности нисколько не пострадали. Правда, самый главный вопрос - его мания, оставался невыясненным. Я решил забросить удочку. - Кстати, - сказал я, как бы между прочим, - говорят, вы собираетесь построить машину времени? - Возможно, - Микита неопределенно хмыкнул.