– Поня-атно… – Виктор выщелкивает патрон и небрежно бросает оружие на шпалы. – В Зоне стрелять нельзя, – говорит он поучительно. – В Зоне не то что стрелять – камень бросить иной раз опасно. А у тебя? – обращается он к Профессору.

– У меня на этот случай ампула… – говорит он виновато.

– Чего-чего?

– Ампула зашита. Яд.

Виктор ошеломленно крутит головой.

– Н-ну, ребята!.. Нет, этого я не понимаю. Вы что сюда – помирать пришли? – По-прежнему крутя головой, он соскакивает на шпалы. – Облегчиться никто не хочет? Смотрите, потом, может, и некогда будет… Или негде…

Он отходит от дрезины и сейчас же скрывается в тумане. Профессор смотрит на Антона, высоко задирая брови.

– А действительно, Антон, зачем вы сюда пришли? Модный писатель, вилла… женщины, наверное, на шею гроздьями вешаются…

– Этого вам не понять, Профессор, – рассеянно отзывается Антон, подбрасывая на ладони складной стаканчик. – Есть у писателей такое понятие: вдохновение. Так вот у меня это понятие есть, а самого вдохновения нет. Иду выпрашивать.

– То есть вы что же – исписались? – негромко говорит Профессор.

– Что? А, да. То есть у меня его никогда не было. Это неинтересно. А вы?

Профессор не успевает ответить. Появляется Виктор, на ходу оправляя комбинезон.

– Ч-черт, сбруя проклятая… – Он задирает голову. – Ага, вот скоро и пойдем. Укладывайтесь…

Тумана больше нет.

Слева от насыпи расстилается до самого горизонта холмистая равнина, совершенно безжизненная, погруженная в зеленоватые сумерки. А над горизонтом, расплываясь в ясном небе, разгорается жуткое, спектрально чистое зеленое зарево – неземная, нечеловеческая заря Зоны. И вот уже тяжело вываливается из-за черной гряды холмов разорванное на несколько неровных кусков раздутое зеленое солнце.

– Вот за этим я тоже сюда пришел… – сипло произносит Антон.

Лицо его зеленоватое, как и у Профессора. Профессор молчит.