Когда человек из виллы выбирается наконец наружу, Виктор говорит вполголоса:
– Ползком за мной. Головы не поднимать, мешок держать так, слева. Не трусьте, они нас не видят. Если кого случайно зацепит, не орать, не метаться – увидят и убьют. Ползи назад, выбирайся на шоссе. Утром подберут. Все ясно?
– Я бы хлебнул… – тихонько говорит человек из виллы.
– Нельзя. Потом. Пошли.
И они ползут в призрачном рассеянном свете, прикрывая головы рюкзаками, и скоро их уже не разглядеть на поле, а пулеметы все постреливают, и то место, где они были минуту назад, вдруг вспарывает густая очередь.
Раннее утро, густой молочно-белый туман, видны только мокрые ржавые рельсы. Очень тихо. Потом из тумана доносится железное постукивание. Оно приближается, и вот сквозь него уже пробивается унылое посвистывание на какой-то веселый разбитной мотивчик.
Это дрезина. Впереди на платформе, свесив ноги, сидит Виктор с потухшим окурком на губе. Он напряженно вглядывается в туман перед собой. Рюкзаки свалены у него за спиной. Профессор и человек из виллы, оба грязные и встрепанные, качают рычаги дрезины. Веселый мотивчик насвистывает человек из виллы. Свистит он чисто, красиво, мелодично и в такт движению рычага. Потом он обрывает свист и взглядывает на часы.
– Без десяти шесть, – говорит он хрипловато. – И все время в гору…
Ему не отвечают.
– А вы в самом деле профессор? – не унимается он.
– Да, – отвечает Профессор.
– Меня зовут… – начинает человек из виллы.
– Его зовут Антон, – не оборачиваясь, громко говорит Виктор.
Человек из виллы потрясен этим сообщением, но молчит.
– Гм… – говорит Профессор. – А меня как?
– А тебя зовут Профессор, – отзывается Виктор.
– Меня зовут Профессор, – сообщает человек в очках. – И я профессор.
– Польщен, – говорит Антон, пытаясь шаркнуть ножкой. – А я – писатель, но все зовут меня почему-то Антон. Представляете, как неудобно?