– Стой!

Профессор послушно замирает, а Антон делает еще пару шагов и оборачивается, очень недовольный. Виктор стоит неподвижно, полузакрыв глаза, и шевелит пальцами вытянутой руки, словно что-то ощупывая в воздухе.

– Ну, что там еще, шеф? – брезгливо осведомляется Антон.

Виктор осторожно опускает руку и бочком-бочком придвигается ближе к Профессору. Лицо его напряженное и недоумевающее.

– Не шевелитесь… – хрипло говорит он. – Стоять на месте, не двигаться…

Антон испуганно озирается, втянув голову в плечи.

– Не шевелись, дурак! – севшим голосом шипит Виктор.

Они стоят неподвижно, как статуи, а вокруг – мирная зеленая травка, кусты тихонько колышутся под ветерком, и над всем этим яркое ласковое солнце. Потом Виктор вдруг говорит на выдохе:

– Обошлось… Пошли. Нет, погоди, перекурим.

Он присаживается на корточки и тянет из кармана пачку с сигаретами. Губами вытягивает сигарету и протягивает пачку Профессору, который присаживается рядом. Антон спрашивает с раздражением:

– Ну хоть подойти-то к вам можно?

– Можно, – отзывается Виктор, затягиваясь. – Подойти можно. Подойди. – Голос его крепнет. – Я тебе что говорил? (Антон останавливается на полпути.) Я тебе что говорил, дура? Я тебе говорю «стой», а ты прешься, я тебе говорю «не шевелись», а ты башкой вертишь… Нет, не дойдет он, – сообщает Виктор Профессору.

– У меня реакция плохая, – жалобно говорит Антон. – С детства. Дайте сигаретку, что ли…

– А реакция плохая – сидел бы дома, – говорит Виктор и протягивает ему пачку.

Они прежним осторожным аллюром движутся вдоль поваленной изгороди: Профессор – Антон – Виктор. Солнце уже поднялось высоко, на небе ни облачка, припекает. Слева – изгородь, справа – канава, наполненная черной стоячей водой. Очень тихо: не слышно ни птиц, ни насекомых. Только шуршит трава под ногами.