– Как красиво, – говорит Писатель. – Темнота и ничего не видно… А вы в самом деле профессор?

– Да.

– Меня зовут… – начинает Писатель, но проводник прерывает его:

– Тебя зовут Писатель.

– Гм… – говорит Профессор. – А меня как, в таком случае?

– А тебя – Профессор, – отвечает проводник.

– Меня зовут Профессор, и я профессор.

– Польщен, – говорит Писатель. – Значит, я – писатель, и меня, естественно, все зовут почему-то Писатель. Представляете, как неудобно?

– Известный писатель?

– Нет. Модный.

– И о чем же вы пишете?

– Да как вам сказать… в основном о читателях. Ни о чем другом они читать не хотят.

– По-моему, они правы, – замечает Профессор. – Ни о чем другом и писать, наверное, не стоит.

– Они не совсем правы. Писать вообще не стоит. Ни о чем. А вы – химик?

– Скорее физик.

– Тоже, наверное, скука, а?

– Пожалуй. Особенно когда долго не везет…

Туннель позади. В предрассветной темноте, озаряемая искрами от тролля, электродрезина катит по насыпи.

– А у меня наоборот, – говорит Писатель. – У меня скука, когда долго везет…

– Это кому долго везет? – осведомляется проводник. – Ты же каждый день на скачках просаживаешься.

– Уважаемый Соколиный Глаз! – провозглашает Писатель. – Мы с Профессором говорим о совсем других скачках. Мы с ним скачем всю жизнь, и это называется у нас не стипль-чез, а отражение объективной действительности, или, говоря языком профанов, поиски истины. Она прячется, а мы ее ищем. Найдем, поймаем, побалуемся и скачем дальше. Верно, Профессор?

– Моя истина, во всяком случае, не прячется, – отвечает Профессор. – «Бог хитер, но не злонамерен».

– Дьявол, – поправляет Писатель.

– Эйнштейн говорил – «бог», а имел в виду природу

– А манихейцы говорили – «дьявол», и имели в виду дьявола. Так вот ваш дьявол, может быть, и не злонамерен: он как спрятал вашу истину в самом начале один раз, так и плюнул на нее.