трансформаторной.

Седьмой - это наша машина времени.

Небольшой реактор еще месяц назад выдал на-гора необходимую энергию, но

ее использовали для исследований элементарных частиц, поэтому любым

другим экспериментаторам приходилось вписываться в довольно жесткий

график. Нам повезло - стояло прекрасное весеннее утро, невзошедшее солнце

освещало верхушки сосен, а Семен Антонович был в отличнейшем настроении.

Засветились огромные вакуумные лампы, загудели десятки трансформаторов,

полетели искры из преобразователей Мухелянца... Лес и проволочное

ограждение Института исчезли, и перед нами встало Будущее. То, что мы

увидели за доли секунды, было прекрасно - озеро с чистейшей прозрачной

водой, яхты со смеющимися молодыми людьми, а на заднем плане - огромное

белоснежное здание из крупных панелей. А потом все исчезло. Из леса в

сторону института поплыли клочья белесо-желтого тумана. Несколько ламп

взорвалось с оглушительным хлопком, и туман стал еще гуще. Запахло смолой

и хлоркой.

- Срочно отключите энергию! - крикнул Семен Антонович, и это были его

последние слова.

Энергию отключить успели вовремя. Иначе бы сейчас на месте

Апостолопревознесенска была радиоактивная пустыня. Я долго пытался

доказать, что рассчеты учителя были верными, а в неудаче эксперимента

виновато неучтенное ультрафиолетовое излучение Солнца. Но мне не

позволили продолжать эту работу. Подписав подписку о неразглашении, я

перевелся в Новосибирск-87. Все эти годы я нес в себе то, что увидел в тот

день. Мне было легче стоять в очередях семидесятых-восьмидесятых и

питаться хлебом и макаронами в девяностых, ведь я точно знал, что мы

построим-таки светлое будущее к 1998 году.

Недавно завеса времени исчезла.

Сейчас я живу в подвале того самого блочного здания, которое видел сорок лет