Жизнь ценилась высоко и не была подвержена инфляции. Старый Мир и здесь совершил промах, издав несколько законов, запрещающих жизнеторговлю. Но президентом Индокитая стал адвокат Фрэд Фенлоун, который сам принимал участие в их разработке. И тогда страны, богатые людскими ресурсами и не знающие, как ограничить численность населения, сделались крупнейшими в мире экспортерами жизни. К тому же доктор Фраскаст, изобретатель машины жизни, переехал в Бомбей, и 14 лет тоже не сидел сложа руки.

С тех пор, как дату смерти стало возможно переносить, жизнью стали торговать. Годы клали в банк, где бесконечные ряды клеток с испуганными кроликами заменили стальные сейфы. Жизнь закладывали, дарили и проигрывали в карты. Человек, которому осталось жить 20 лет, мог продать 10, а остальные 10 лет потратить на то, чтобы через пять лет накопить денег еще на 30… Страх перед смертью прошел еще в середине века, и воспринимался сейчас, как нечто древнее и малопонятное. Правда, у землян возникла новая душевная болезнь. В последние дни жизни в человеке просыпался зверь.

13 мая.

Ветер нес пыль и обрывки газетных оберток по древним улицам Лас-Вегаса. Город умер, но люди продолжали жить. Это были люди, продавшие старость еще в молодости и отсидевшие зрелые годы за факт этой продажи.

Но эти люди помнили рассказы дедушек и бабушек о былой жизни, когда самым важным событием в мире казалась интимная жизнь президента, и никто не знал, когда тебе суждено умереть. Надежда была потеряна.

В Америке была ночь.

В помещении под когда-то неоновой вывеской, от которой осталась лишь женская ножка и покрытые масляной краской буквы «СА…О», пили двое молодых для этого места людей. Больше они ничем не отличались от остальных, разве что одежда их выглядела не такой потрепанной. И только психиатр увидел бы в их глазах нехорошую искру последнего дня.