Диплом был успешно защищен еще в пятьдесят седьмом, а я пока работал в Москве-641, ожидая скорого перевода в Новосибирск-87. Семен Антонович был моим непосредственным начальником, и мы целиком отдавали себя делу, пока к апрелю не был закончен прототип. Второй образец должен был перемещаться непосредственно, а прототип давал только изображение, но все равно это был прогресс. Я сожалел, что не успел покорить Пространство.

Спутник мы уже запустили — но мне предстояло покорить Время.

— Марк Захарович? Переключайте на седьмой пульт, — услышал я из трансформаторной.

Седьмой — это наша машина времени.

Небольшой реактор еще месяц назад выдал на-гора необходимую энергию, но ее использовали для исследований элементарных частиц, поэтому любым другим экспериментаторам приходилось вписываться в довольно жесткий график. Нам повезло — стояло прекрасное весеннее утро, невзошедшее солнце освещало верхушки сосен, а Семен Антонович был в отличнейшем настроении.

Засветились огромные вакуумные лампы, загудели десятки трансформаторов, полетели искры из преобразователей Мухелянца… Лес и проволочное ограждение Института исчезли, и перед нами встало Будущее. То, что мы увидели за доли секунды, было прекрасно — озеро с чистейшей прозрачной водой, яхты со смеющимися молодыми людьми, а на заднем плане — огромное белоснежное здание из крупных панелей. А потом все исчезло. Из леса в сторону института поплыли клочья белесо-желтого тумана. Несколько ламп взорвалось с оглушительным хлопком, и туман стал еще гуще. Запахло смолой и хлоркой.

— Срочно отключите энергию! — крикнул Семен Антонович, и это были его последние слова.

Энергию отключить успели вовремя.