которую построят люди. Быть может, просто приключения? Здесь множество вариантов, ведь машина может делать самые различные открытия. Приключения могут быть и веселые, и "страшные". Получив, например, безобидное задание исследовать свойства кристаллов, машина - после каких-то промежуточных открытий - свернет в сторону и вдруг начнет управлять ходом реакции а недрах Солнца...

Предположим, что трудности преодолены и все должным образом "увязано". Идея-мотор благополучно поднимает сюжет-самолет. Скорость быстро увеличивается... и снова катастрофа.

О барьере, вызвавшем эту катастрофу, надо сказать подробнее.

Жюль Верн четко разграничивал достоверное ("научно-познавательное") от фантастики. Скажем, трое путешественников подлетают к Луне. Жюль Верн пишет:

"Вот точное описание всего того, что видели Барбикен и его друзья с указанной высоты. Лунный диск, казалось, "5ыл усеян обширными пятнами самой разнообразной окраски. Исследователи Луны и астрономы по-разному объясняют окраску этих пятен. Юлиус Шмит утверждает..." И так далее. Казалось бы, при чем здесь Юлиус Шмит? Ведь путешественники должны видеть то, что никто до них не видел: им не мешает земная атмосфера, они летят на высоте менее десяти километров и у них есть телескоп! Но Жюль Верн "выключает" фантастику и добросовестно, суховато излагает имеющиеся у науки данные. С точки зрения литературы, здесь очевидный проигрыш. Повествование разорвано и к нему приклеен кусок научно-популярного текста. Но зато читатель получает знания.

Во времена Жюля Верна научно-популярная литература была крайне бедна. Читатели с радостью поглощали лекции, "вмонтированные" в текст романов. В наше время существует обширная научно-популярная литература, об итогах науки сообщают газеты, журналы, радио, кино, телевидение...

Фантастика-в этом смысле (и только в этом смысле!) перестала" играть роль распространителя знаний.

Изменились и требования к литературной форме; фантастам пришлось отказаться от механического приклеивания лекций. Задачей современной фантастики все отчетливее становится изображение будущего человека и будущего человеческого общества. Фантаст перестает быть популяризатором и превращается в "инженера будущих человеческих душ".